СЕТЬ ТЕКСТЫ РЕЦЕНЗИИ ДИССЕРТАЦИОННЫЙ ЗАЛ УЧЕБНЫЕ ПРОГРАММЫ
ДИСКУРСИВНЫЕ ПРАКТИКИ КОНФЕРЕНЦИИ, СЕМИНАРЫ РЕСУРСЫ БИБЛИОГРАФИЯ ЖУРНАЛ
ENGLISH

Главная Тексты Гендерная политология

Светлана Шакирова, ЦГИ, Алматы

Женское движение Центральной Азии:
"еще не" или "уже в прошлом"?

Выступление на международной конференции "СОВРЕМЕННОЕ ЖЕНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ: идеологии, практики и перспективы" Бишкек, 18-20 сентября 2006 года

Существует мнение, что в сильном государстве, как правило, слабое (спокойное, сытое, пассивное) гражданское общество. Последние годы Казахстан подтверждает эту социологему.

Легитимность понятия "гражданское общество" в Центральной Азии. С точки зрения постколониальной критики, концепция гражданского общества, предложенная странам транзита и третьего мира наряду с набором риторики прав человека и демократии, представляется довольно неоднозначной. Гражданским обществом называли активных образованных граждан, потенциально способных выступить против национального государства, местной элиты, т.е. поддержать смену политического режима, становление неолиберальной рыночной экономики, разрушение "традиционного общества". Для Казахстана эти задачи решены, однако вопрос о демократии остается открытым. Высказывается мнение, что возлагавшиеся на страны ЦА "надежды по развитию демократических прав и свобод человека : в целом не оправдались" [1]. Нам как региону поставлен диагноз: "Ни одна из пяти стран до сих пор не может называться страной подлинной демократии" [2]. В Казахстане, например, западной демократии противопоставляется мифологема "степной демократии", на полном серьёзе говорится о бессмысленности борьбы с коррупцией, исходя из представления о том, что брать то, что плохо лежит - в духе кочевой культуры азиатов [3]. Более того, раздаются голоса о несовместимости республики и архаичного азиатского "стана" в названии страны и предлагается перейти к монархии и наследованию власти по жузовому признаку [4].

Даже то, что мы некритически приняли термин Центральная Азия, в его узком (5 стран) и широком понимании [5], говорит о нашей дискурсивной несвободе.

Первый узловой момент, вокруг которого может строиться наша дальнейшая дискуссии, звучит так:

Развитие гражданского общества, стимулирование кристаллизации женского движения грантами международных агентств, стимулирование дисциплины гендерных исследований, гендерная политика в целом являются частью большого политического проекта в рамках противостояния Запада и Востока, Севера и Юга, первого и третьего мира, метрополий и колоний. Мы как регион скорее всего находимся на более слабой и уязвимой половине этих дуализмов. Отсюда вопрос: не играем ли мы на своем поле чужую игру? А если играем, какова степень возможной свободы импровизации?

Вторая тема: не поддерживает ли женское движение наших стран ориенталистсткую парадигму?

Если смотреть на происходящее в нашем регионе со стороны Запада, то налицо определенные симптомы ориентализма. К примеру, в международных сетях женского движения мы нередко выступаем как экзотический Другой для разбавления "нормы". То, что нам приходится апеллировать к наихудшим формам дискриминации и неравенства женщин в целях конструирования легитимной предметности нашей деятельности, также говорит об ориенталистской услуге Западу. Пролиферация тематики воровства невест в Кыргызстане, сексуального трафика женщин в ЦА, самосожжения женщин в Узбекистане, браков по сговору родителей в Таджикистане, проституции в Казахстане и т.п. - что это, если не следование ориенталистским клише и штампам?

С другой стороны, мы испытываем обратные эффекты оксидентализма и миссионерства в ЖД ЦА, укрепляя выстроенный образ женского движения на Западе как аутентичный образец, западный феминизм как настоящий, и констатируя у себя его отсутствие или имитаторскую природу. Три года назад М.Середа, модератор ЦАСГИ, констатировала:

"Мы должны способствовать профессионализации феминистского сообщества и появлению новых профессионалов, которые и будут работать с "массами". Псевдо-феминизм размножается в нашем регионе с сумасшедшей скоростью, а людей, способных к рефлексии и производству местного феминизма практически нет. По сути политика продвижения феминизма в нашем регионе превратилась в некую смесь "макиавеллизма" и "народничества" [6].

Отсюда вытекает вопрос о первичности знания и голоса в глобальном женском движении.

Символический капитал западного знания / образования /английского языка до сих пор вне критики.

Для международных организаций, но не для местных НПО, несомненен статус и легитимность обязательных международных экспертов по гендерным вопросам, осуществляющих кратковременную дискурсивную интервенцию в местную ситуацию наших стран. Приезжая на одну неделю, эксперт сначала задает наивные вопросы о местной ситуации, демонстрирующие отсутствие первоначальных знаний об истории, географии и культуре страны, а потом дает рекомендации местным политическим и административным структурам.

Аналогичное использование региональных экспертов с более скромным символическим капиталом и статусом выглядит как дань игре с двумя переменными: русский язык и знание местных реалий выступают плюсом, но отсутствие западного образования, английского языка и опыта проживания в ареале демократии становится неким символическим минусом, невосполнимой нехваткой, делающей нас более дешевой рабочей силой на международном рынке аналитических услуг.

Экзотикой с обратным знаком выглядит одна женская НПО с латиноамериканским акцентом, работающая в Алматы (Казахстанский фонд культурного, социального и образовательного развития): женщины из Перу, Уругвая и Чили на деньги Eвропейской комиссии занимаются просвещением в области прав женщин.

Третья болевая точка: не переживает ли наше женское движение вместе в глобальным феминизмом кризис идентичности? То есть проблема утраты смыслов.

Глобальный феминизм и наше ЖД как его часть продолжают переживать затянувшийся кризис идентичности.

Физическое старение его субъектов, утрата энтузиазма первопроходцев, истощение энергии и смыслов, рутинизация повседневности и порой симуляция деятельности - вот реалии, которые невозможно не признавать. В мире признается, что после Пекина у глобального феминизма не было видимых побед, политика гендерного мэйнстриминга в странах СНГ идет со скрипом, законы о равных правах и домашнем насилии принимаются медленно и с сопротивлением, у многих активисток выработалось неартикулируемая, но явная идиосинкразия на персональный состав, стиль и методы работы национальных органов по продвижению женщин. Уже звучат слова о бесполезности, неэффективности гендерного мэйнстриминга, а взамен предлагается концепция "гендерного аутстриминга" [7].

Очарование конференций и семинаров заметно поблекло, исследования трудоемки и не дают зримых дивидентов, на массовые акции (за или против) в Казахстане не пойдет ни один здравомыслящий человек. Что остается? Нетворкинг, виртуальная активность (рассылки, бюллетени, полуофициальное общение), аналитика по заказу международных организаций, выступление на семинарах, представительские функции локально, регионально и глобально.

Сетевое взаимодействие и общение видится наиболее эффективной формой работы женского движения. На мой взгляд, феминистский нерв ЖД СНГ переместился в последние годы из СПб в Тбилиси, из ПЦГП Ольги Липовской в Международную сеть гендерных журналистов "КавкАзия" Галины Петриашвили. Локализация идей увязана с персоналиями. Но и там раздаются голоса, не является ли нетворкинг синонимом слова новоркинг?

Опыт ЦАСГИ показывает, мы можем исключительно уважать и симпатизировать друг другу, но почему не получается дружить странами? Что является конституирующей основой жизнеспособной сети: проекты, сравнительные исследования, подписные листы или взаимные симпатии без деятельности?

Судьба гендерных исследований как учебной дисциплины до сих пор неясна. Когда в 1998 году на конференции в Белграде, организованной Сетевой женской программой ИОО, я задала вопрос: "Что будет с ГИ в наших странах, когда прекратится финансирование со стороны Сороса?", то встретила снисходительные улыбки некоторых иностранок. Интенция этого вопроса была далеко не праздным желанием легкой жизни на грантовой игле. Ведь, как показал опыт России, Узбекистана, Казахстана, даже процветавшие проекты сворачиваются и чахнут без денежной подпитки извне. А расчет на саморазвитие гендерных исследований в университетах не оправдывается.

Бессубъектность ЖД, или антифеминизм феминисток

Женское движение в наших странах никогда не позиционировало себя как феминистский субъект. Более того, исполняемое как правило, городскими образованными женщинами среднего класса, оно встречалось нередко с вопрошанием со стороны мужского (журналистского) сообщества: о легитимности презентации себя от имени гомогенной общности "женщины такой-то страны", как будто подобная роль в принципе возможна. Если не существует гомогенного субъекта женщины такой-то страны, как нам быть с женской политикой? Врядли нас устроит ответ постмодернизма: "Притворяйтесь, что вы женщины, даже если вы верите в то, что это неустойчивая или несуществующая категория" [8].

В масс медиа и соответственно в общественном сознании феминизм продолжает ассоциироваться прежде всего с радикальным течением.

Женские проблемы подаются в основном в контексте Нехватки, депривации, уязвимости, и соответственно феминизм и женское движение сопровождаются негативной, проблемной, малопривлекательной коннотацией. Логический круг замыкается: феминизм апеллирует к проблемным областям жизни и уязвимым слоям населения - это вопрос социальной политики и справедливости - вопрос этот трудно решаем и не сообразуется с логикой конкуренции и личных достижений - значит женское движение выносит себя за скобки экономического успеха и социального признания. Феминистка - заведомый маргинал. Женщины, успешные в бизнесе, политике, искусстве - не феминистки по определению.

Таким образом, становится очевидной эпистемологическая ловушка феминистской позиции: твой персональный успех не может основываться на идентифицировании с женским коллективным субъектом. Повседневная виктимизация женщин, закрепление статуса жертвы, воспроизводимое СМИ в тематике безработицы, бедности, много- или бездетности, насилия, закрепляет маргинальный имидж всего женского и женского движения как его организованного голоса.

С другой стороны, наше ЖД не склонно действовать на принципах маргинальной непринадлежности, инаковости или автономии. Для этого нет идеологической подоплеки к примеру, в виде радикального анархизма или культурного феминизма.

В итоге, цель феминизма труднодостижима в обоих вариантах: и через стремление к равенству с мужчинами, и через подчеркивание женской инаковости.

* * *

А теперь предлагаю проделать обратный мысленный путь: от негатива и скепсиса к построению эссенциалистской платформы, на которой практики женского движения все еще и несмотря ни на что возможны и перспективны.

Предлагаю краткий SWOT-анализ

Сильные стороны:

  • Осознание собственной субъектности на общественной арене.
  • "Актуальность женского движения" признается не только сами его субъектами, но и оппозиционными, контр-элитными политическими субъектами (в случае Казахстана это "социалистическое сопротивление") [9]. По словам Ю.Зайцева, "реальная политическая активность казахстанских женщин проявляется в работе нескольких десятков реально действующих женских неправительственных организаций, в стихийных акциях протеста против социальной политики государства, в растущем самосознании женщин. Можно констатировать, что помимо официально признаваемых властью политических партий и движений, существует женское движение Казахстана. Именно для того, чтобы женское движение не переросло в организованную политическую силу и была принята "гендерная поправка" в закон "О партиях" [10].
  • Идейная преданность, ортодоксальное постоянство ядра женского движения, лидеров НПО.
  • Коммуникация с элементами институционального механизма по улучшению положения женщин в лице Нацкомиссии по делам семьи и гендерной политики (в центре и в областях).
  • Взаимопонимание и сотрудничество женского движения с международными организациями, стремление к построению партнерских, а не вассально-патронатных отношений с ними.
  • Специализация, профессионализация, компетентность ядра женского движения.

Слабые стороны:

  • Утрата энергии, стагнация, наступившая в Казахстане наряду со стагнацией в политической сфере.
  • Малочисленность женского движения.
  • Не кооптируется молодежь.
  • Финансовая нестабильность.
  • Слабое осознание феминистской предыстории.
  • Отсутствие референции "женское движение - коллективный женский или феминистский субъект".
  • Слабый или несформированный интерес к политике и др.

Препятствия те же, что и всегда: патриархатный истэблишмент, традиционное сознание, т.н. ментатилет.

Угрозы: нелигитимная смена политического режима, авторитаризм, сворачивание демократических свобод, гонения на свободу слова и политических оппонентов, потенциальная возможность выдворения МО.

БИБЛИОГРАФИЯ

  1. Зимина Л. Центральная Азия и международное сообщество // Динамика политических процессов в Центральной Азии после 15 лет трансформации: проблемы и перспективы. Алматы: "Искандер", 2006. С. 127.
  2. Грюневальд Й. Там же, с. 8.
  3. Высказано проф. Н.Е.Масановым в лекции по политологии на семинаре 28.12.2005, Алматы, сан. Алатау.
  4. Алиев Р. Республикостан или Казахский Султанат // "Караван". 1 сентября 2006 г.
  5. В новостях по российскому ТВ недавно прозвучала мысль, что "самый низкий уровень женской грамотности в мире характерен для Центральной Азии". Понятно, что новость переводная, в американском контексте имелся в виду Афганистан, и бездумная оговорка нашего журналиста здесь довольно показательна: такова символическая цена вписывания себя в чужой геополитический локус.
  6. М.Середа. Из информационной рассылки CAsiagender ::"
  7. Посадская-Вандербек А. Мейнстриминг не дал желаемого. Может быть, пришло время аутстриминга? // Диалог женщин. Мы и Вы. 2005. №2 (27/43). Тбилиси. С. 20
  8. Фридман Э. Женские исследования в США. - Дайджест теоретических материалов информационного листка "Посиделки" 1996-98 г.г. СПб., 1999. С.27.
  9. См. Информационное сообщение о первом заседании Центрального Комитета
  10. Социалистического Сопротивления Казахстана в Алматы
  11. http://www.turkestan.communist.ru/chronic/2006/05/28/kazakhstan.html
  12. Зайцев Ю. Общая информация о партиях. http://www.women.kz/portal/media-type/html/user/anon/page/default.psml/js_pane/P-fe65db8e1d-1000d;jsessionid=6341A1BEC9B3B8F10560970B98FF3CF1

Главная Тексты Гендерная политология

Сайт действует с 1.12.2004. Здесь размещено более 500 текстов по дисциплине "гендерные исследования".
Центр гендерных исследований, Алматы, Казахстан. © 2004-2011.